У меня родители достаточно молодые, и я как-то с детства привыкла называть их не папой и мамой, а Люсей и Валерой (видимо, мода такая у родителей нашего поколения, знаю, что мой случай не единичный). И вот когда мне было лет 17-18, а Валере (папе), соответственно, 36-37, пошли мы вместе на концерт. Маму тоже звали, но она не захотела.
В зале перед концертом встретили папиного приятеля студенческих лет. Я помнила, как он меня маленькую на плечах таскал, а он меня, во-первых, не узнал, во-вторых, несмотря на явное портретное сходство, о родстве, видимо, как-то не подумал. Всю дорогу подмигивал, как будто страдает нервным тиком, и шутил, что он не предатель и Люське (маме) ничего не расскажет.
А я троллем не была, зато была наивна не по годам. Глядя на дяденьку большими и честными глазами, с пионерской искренностью начала убеждать, что можно и сказать, Люся разрешила...
О том, как я тогда сломала дяде Коле представление о старых друзьях, папа со смехом мне рассказал только лет через десять.